Хорс-Даждьбог, Жрец Богов.

Тема в разделе "Красный Угол / Все о Богах", создана пользователем Севастей, 17 ноя 2019.

  1. Севастей

    Севастей иногда заходит

    Регистрация:
    1 ноя 2019
    Сообщения:
    461
    Симпатии:
    112
    Баллы:
    43
    Озар Ворон.
    Хорс-Даждьбог, Жрец Богов.



     
  2. Севастей

    Севастей иногда заходит

    Регистрация:
    1 ноя 2019
    Сообщения:
    461
    Симпатии:
    112
    Баллы:
    43
    Хорс Даждьбог

    Хорс (Харс, Хоурс, Хърс, Хръс, Хрос) упомянут, кроме летописного перечня 980 года, в поучениях против Язычества, в «Хождении богородицы по мукам», в «Беседе трёх святителей», где, наряду с Перуном, назван «ангелом громным», и в «Слове о полку Игореве».

    Его почти сразу сочли Божеством Солнца, и многие исследователи сопоставляли имя Бога с авестийским (древнеперсидским) «hvare», персидским «chur, hor», осетинским (осетины — древний северокавказский народ, потомки скифо- сарматских племён) «chur». Все эти слова обозначали Солнце.

    Разумеется, исследователи разных школ делали из этого свои выводы — мифологи заключали о древнейших, индоевропейских корнях почитания этого Бога, а «объективисты», разумеется, о заимствовании Хорса у иранских народов. До сих пор, кстати, популярна дивная комбинация, объясняющая, что Хорс на Руси появился…из Хазарского каганата.

    Оказывается, тюрки по языку и иудеи по вероисповеданию (а с точки зрения иудаизма, даже христианство недостаточно единобожно) принесли на Русь Языческого иранского Бога. Примерно на тех же основаниях можно было бы предположить, что русские коммунисты принесут в Китай культ Гитлера.

    Основана эта дивная теория на двух опорах — во-первых, в одном южнославянском источнике Хорс назван «жидовином». Но в том же источнике Перун назван «эллинским старцем» — а, кажется, никто не предполагал, что Перун пришёл на русские капища из Афин или Спарты.

    И «эллин», и «жидовин» в данном случае лишь часть единого в глазах христиан нехристианского мира. Оба определения с успехом заменило бы одно — «нехристь». Собственно, в православной лексике встречаются и вовсе уж умозатмевающие определения.

    Вот духовный стих «Егорий Храбрый».

    В нём, пленив Иерусалимского царевича Егория, «царище Демьянище» (ненавистный христианам римский цезарь Диоклетиан) требует от него: «Веруй ты в веру нашу, жидовскую (иудаиз — Л.П.), басурманскую (ислам. — Л.П.), поклоняйся кумирам (Языческим идолам. — Л.П.) латинскиим (католическим. — Л.П.)».

    То есть римский император требует от схваченного им иерусалимского (и, очевидно, иудейского — откуда ж в Иерусалиме другие?) царевича принять иудаизм, ислам, и поклониться католическим идолам (само по себе замечательное определение, если даже позабыть, что с точки зрения как раз иудаизма и ислама даже православный культ икон — идолопоклонство).

    Но в глазах и певцов, и слушателей «Егория» все прилагательные обозначали просто «чужие, нехристианские».

    Поэтому — и не по чему иному — и Языческое Божество удостоилось от православного книжника определения «Жидовина».

    Во-вторых, в Хазарии-де служили хорезмийские гвардейцы, они и принесли на Русь Хорса. Звучало бы убедительно — в конечном счёте, само слово Хорезм изначально звучало на древнеперсидском как Хор-зем, солнечная земля. Да вот только в сочинениях арабских авторов, от которых мы и узнали про хорезмийскую гвардию, чёрным по белому написано, что среднеазиатские воины хазарских каганов были, все как один, правоверными мусульманами.

    И, конечно, не могли и знать никаких солнечных Богов — а Симург мог быть для них в лучшем случае литературным персонажем волшебных сказок, не более. А самое главное — отношения между славянами и хазарами времён расцвета каганата не подразумевали никаких заимствований. Об этих отношениях я подробно писал в моей книге «Святослав».

    Судя по бесследному исчезновению сокровищ державы, в течение двух веков служившей мытарем и ростовщиком на пересечении двух величайших торговых путей Евразии, а также по тому обстоятельству, что победители Хазарии, русы Святослава, у Льва Диакона выглядят не богаче, но, скорее, беднее русов отца Святослава Игоря, описанных ибн Фадланом, русы-победители брезговали даже материальными сокровищами торговцев славянскими рабами.

    Что уж говорить о возможности позаимствовать у «Чуда-Юда каганого» Бога! А ведь сия «научная версия» излагается в солидных научных сборниках и монографиях на полном серьёзе.

    Впрочем, одно пересечение с «иудаизмом» Хорс всё же имеет — в древнеиудейском тексте библии встречается слово «хре» в значении Солнце. Это не еврейское слово, поскольку в древнееврейском языке аналогичное слово обозначает «глина, черепок» (современное произношение — «хэрэс»).

    Явно произошло заимствование из какого-то арийского, скорее всего — персидского языка. В средневековом Закавказье встречалось мужское имя Хурс. Однако это не означает, что Хорс был известен только тем славянским народам, что контактировали с иранскими племенами.

    Имя Хърс встречалось и в Сербии, в Болгарии было два села Хорсово, современный Разград в средневековых документах называется Хръзград. Болгарский царь Владимир, попытавшийся восстановить Веру предков в своей стране и ослеплённый за это собственным отцом равноапостольным царём Борисом, носил прозвище Хросате — «солнечный» (почти «Владимир Солнышко» из наших былин).

    Наконец, наше, сызмальства знакомое каждому русскому человеку слово «хорошо», тоже происходит от имени светлого Бога. «Хорошо» — в своём роде «по-Божески», «божественно», или «солнечно», если угодно. Правда, некоторые исследователи, в основном украинского (М.А. Максимович, Я.С. Боровский) и польского (С.Урбаньчик, А. Брюкнер) происхождения, выступили с гипотезой, что Хорс — Божество Луны.

    Сделали они этот вывод на основании того места в «Слове о полку Игореве», где князь-оборотень, чародей Всеслав Полоцкий, «в ночь влъкомх рыскаше, из Киева дорискаше до куръ Тмутороканя, великому Хръсови влъкомъ путь перерыскаше». Поскольку дело происходит «в ночь» и «до куръ» (то есть до петухов), то упомянутые учёные и решили, что ночью можно было пересечь путь разве что месяцу, но никак не Солнцу.

    Очевидно всё же, что отталкивались они именно от идеи о Хорсе- светиле, ведь сам по себе «путь великого Хорса» никак не увязывается с Луной — мало ли какой путь пересёк князь- волкодлак. Но ведь Хорса и связывали не с абстрактным светилом, а именно с Солнцем. А то, что оборотень из Полоцка «перерыскал» путь Солнцу, можно понять по-разному.
     
  3. Севастей

    Севастей иногда заходит

    Регистрация:
    1 ноя 2019
    Сообщения:
    461
    Симпатии:
    112
    Баллы:
    43
    Скажем, князь опередил, перегнал, «перерыскал» Солнце (стихию, оборотням враждебную) и успел в ночи, сбегав по своим делам, вернуться в человеческий облик «до кур». Второе толкование этого отрывка как раз и связано с Солнцем — князь бегал из Киева на юг, в Крымский Тмуторокань, и, естественно, его путь был перпендикулярен пути Солнца с востока на запад, пересекал, «перерыскивал» этот путь.

    Отметим, читатель, это «великому Хръсу». Никакого другого Бога автор «Слова о полку» так не величает. Уж не отсюда ли в русском языке такие слова, как «хорохориться», «хорзать», «харзить» (зазнаваться, возвеличиваться), «харзистый» (заносчивый, бранчивый человек), «хорза» (неприступная или норовистая, бойкая девка)?

    В одном из списков «Слова о том, како погани кланяхуся идолам», там, где обыкновенно в других списках того же произведения стоит Аполлон, тоже указывается на Солнечную природу этого Божества. Правда, в другом памятнике средневековой русской словесности «Слова о том, како крестися Владимер, возмя Корсунь» Аполлоном поименован Перун, но там имя античного Бога употреблено в привычном для Средневековья значении «дьявол, демон» — «Аполлон»-Перун противостоит «истинному» богу христиан как воплощение Языческой «бесовщины».

    В тексте же, где Аполлон сменил Хорса, перед читателем проходит целая череда Богов, и выделять, как демона- «Аполлона», кого-то особо не было необходимости. Стало быть, именно здесь Аполлон и поименован в своём исконном значении Солнечного, светлого Бога. А значит, это относится и к заменённому античным именем Хорсу.

    Немного непонятно, как в таком случае относиться к сообщению «Беседы трёх святителей» о Хорсе как «ангеле» грома и молний. Но в средневековом сознании иногда источником молний воспринимается именно Солнце.

    В миниатюре к «Никоновской летописи» молнии вылетают из уст лица на солнечном диске. На «громовых топориках», что вместо крестов носили язычники крещёной Руси, наряду с громовыми символами есть и солнечные. Кроме того, Перун и Хорс составляли устойчивую пару (мы чуть ниже поговорим об этом подробнее), и Хорс мог угодить в «ангелы молниянные» попросту «за компанию».

    Любопытную идею выдвинул в конце XIX века А.С. Фаминцын. Опираясь на германо-скандинавское название коня — английское «hors», средневековое немецкое «Ross», исследователь обнаружил в западнославянских (и не только) топонимах — названиях рек, городов и селений, гор — этот корень.

    По его мнению, имя Хорса, Хроса изначально означало коня, Хорс Даждьбог обозначало «конь Даждьбог».

    Фаминцын ссылался на изображение Солнца как белого, светлогривого коня в мифологиях самых разных индоевропейских народов — от Скандинавии до Индии, на общеизвестные примеры использования изображений коня (коньки русских изб), частей его (конские черепа на тех же коньках или на оградах, конский череп подкладывали под голову больному, отпугивая демонов болезни, Лихорадок-Трясовиц), предметов, имеющих к нему отношение (ведьму били вожжами, на суд вели, накинув узду и надев хомут, через хомут продевали больных, над дверью приколачивали подкову — обычай, дошедший до наших дней), как оберегов, защиты от тёмных сил. Он указывал на следы культа коня — знаменитый мегалит Конь-камень на Куликовом поле, его тёзка на Ладожском озере.

    Более того, от самого имени Божества, читавшегося им как Хрос, Фаминцын производил и название Языческого праздника Русалий, и само имя народа русь, русы — солнечные, дети Хорса, «Даждьбожьи внуки».

    К сожалению, в этом блестящем построении более красоты, чем убедительности — так, во многих названиях, приведенных Фаминциным в подтверждение своей гипотезы, что называется, «конь не валялся».

    Таковы, скажем, многочисленные славянские Грозновитцы, Грозицы, Грозинки и пр., происходящие от «грозы», а не от Хорса, германские названия на «герц», а также Русдорф (Русский двор) в Альтенбурге (напомню — Старгарде варягов-ободритов, откуда Рюрик привёл свою русь) или ганноверский Росдорф.

    Вместе с тем заслуживают внимания, по крайней мере не меньшего, чем сербские и болгарские названия, чешские Хоршов, Хорсовиц, Хорша в Силезии, Хорсдорфы и Хорсмары в землях онемеченных балтийских славян, имя рюгенской княжны Хорсвиты (Солнцесветлой?).

    По крайней мере, это расширит «почву» почитания Хорса на запад. Иначе очень трудно было бы объяснить, откуда его имя известно тем же сербам, по свидетельству Константина Рождённого в Пурпуре, пришедшим на Балканы с берегов Эльбы-Лабы.

    Само название хорватов и хорутан не связано ли с именем солнечного Бога? В их мифологии сохранились какие-то невнятные намёки на древнее Божество по имени Кърт, которые былые исследователи сопоставляли с русским Хорсом. И.И. Срезневский указывал, что по-хорутански «кърт» — огонь, свет.

    Хорутане называли «Къртовой одеждой» само небо, и говорили — «wsi gremo w K'rtowo» — все пойдём к Кърту, все умрём. Другая поговорка уточняла: «ne wsi gremo w K'rtowo, marsikteri w c'rtowo» — не все пойдём к Кърту, иные и к чёрту. Стало быть, посмертное пребывание с Языческим Божеством Света и Пламени (Солнца?) считалось у хорутан противоположностью преисподней и обществу чертей.

    По поводу превращения Хорса в «Корса» и «Хворста» я уже говорил в первой главе, и на этом более останавливаться не буду. Как я уже упоминал, ещё Осип Бодянский предположил, что Хорс и Даждьбог это одно и то же Божество, а многие учёные — в частности, Потебня, Фаминцын, Нидерле, Соловьёв, поддержали это отождествление.

    Даждьбог (Дажьбог, Дажба, Дабог, Дабо, Даба (ю. — е), Дацьбог (зап. — е), и пр.). Тут также не возникало особых сложностей.

    «Точкой отсчёта» были сообщения Ипатьевской летописи под 1114 годом. Её автор, рассказывая о современных ему «чудесах» и «знамениях», решил показать, что подобные дела случались и раньше, в целях чего и привёл цитату из перевода Иоанна Малалы (прозвище это обозначает попросту «болтун»), но не то от простоты, не то, напротив, от лукавства, переплёл заёмное книжное сказание с родословием славянских Богов.

    Сварог оказывается у него царём Египта, при котором с небес упали кузнечные клещи и люди начали ковать оружие, а до того бились палками и камнями. «И по сем царствова сын его, именем Солнце, его же наричють Даждьбог, семь тысящь и 400 и семъдесять дний, яко быти летома двемадесятьма (двенадцатью. — Л.П.) то по луне видаху бо…инии чисти ови по луне чтяху, а друзии деньми лет чтяху (одни считали время по лунным фазам, а другие — просто по дням. — Л.П.); двою бо на десять месяцю число потомъ оуведоша. От нележе начаша человеци дань давати царямъ.

    Солнце царь, сын Сварогов, еже есть Дажьбог, бе бо муж силен; слышавше не от кого жену некую…богату и всажену соущу. И некоему, вос хотевшю блудити с нею, искаше ея яти ю хотя. И, не хотя отца своего закона рассыпати, Сварожа, поемъ (взяв. — Л.П.) с собою муж неколко своихъ, разумев годину (время, час. — Л.П.), егда прелюбы деет, нощью припаде на ню, не оудоси (застал. — Л.П.) мужа с нею, а ону обрете лежащю с инемъ, с нимъ же хотяше.

    Емъ (схватил. — Л.П.) же ю и мучи и пусти ю водити по земли в корзине, а того любодейца всекну (казнил. — Л.П.)».

    Итак, в этом отрывке Даждьбог описан как «Солнце-царь», давший людям календарь из двенадцати месяцев, учредивший дань и строго следящий за соблюдением супружеской верности и брачных норм. Исследователи самых разных школ и направлений считают наиболее древней формой его имени имя «Дажьбог», впоследствии переосмысленную и видоизмененную в «Даждьбог» — «Дающий Бог».

    «Дажь» мыслится, как притяжательная форма от готского «дагс» и немецкого «таг» — день. Знатоки рунической премудрости немедленно вспомнят руну «Дагас» — день, огонь, жар. По мнению исследователей, её нынешняя форма — результат попыток вырезать на дереве солнечный знак — вписанный в круг равносторонний крест.

    Геза фон Неменьи связывает с этой руной скандогерманские божества Даг (день) и Бальдег, Бальдр, а также героев Свипдага (сканд.), Свибдагера (датск.), Свевдега (англосакс.), а также кельтское божество Дагда («добрый»). Корень «даг», «дажь» связывают также с санскритским корнем «даг» — жечь — и литовским «дегу», гореть, откуда и наше «дёготь».

    С этим именем связывают также имя Божества балтийских славян Подага, о котором неизвестно ничего, кроме имени, и того, что ему (ей?) возводили храмы. В Подаге иногда видят женскую пару Даждьбогу, как Пеперуна составляет, по мысли этих исследователей, пару Перуну.

    Такой крупный исследователь-языковед, как И.И. Срезневский, видел корень «даг» даже в имени другого именовавшегося сыном Сварога Божества, Радагаста (или Радигоста), почитавшегося в городе Ретра, в земле велетов-лютичей.

    Святыни Ретры почитались в «Поморье Варяжском» лишь самую малость ниже храмов Арконы. По мнению Срезневского, приставка «Ра» в имени Божества велетов играла ту же роль, что, скажем, в слове «разорю», а «аст» в конце было суффиксом (ср. «зубаст, горласт» и пр.). То есть Ра-даг-аст — это тот, кто распространяет свет, тепло — «даг».
     
  4. Севастей

    Севастей иногда заходит

    Регистрация:
    1 ноя 2019
    Сообщения:
    461
    Симпатии:
    112
    Баллы:
    43
    Однако, при всём уважении к памяти Исмаила Ивановича, здесь он, кажется, немного перемудрил. Имя Радагаст, во всём богатстве своих вариаций, известно в славянском мире с V века (один из варварских вождей, вторгшихся в Римскую империю, носил это славянское имя), принадлежа к одной из самых древних и одновременно распространённых групп имён, заканчивающихся на «гаст», «гост», «гость».

    Анты Ардагаст, Доброгаст, Келагаст, Оногаст и Пирагаст, персонажи русских летописей Воигость, Орогость, Серогость, вендское Ольгаст (сокращение — Олег), польское Доброгост и так далее. Из этого же гнезда, возможно, вылетели и невнятные «фасты» и «фосты» из договоров великих князей русских Олега Вещего и Игоря Старого с Византией.

    Норманнисты, конечно же, пытались увидеть в них своих возлюбленных скандинавов, но тщетно искать в рунических надписях эпохи викингов, кишащих именами и целыми родословными сагах или средневековых документах (католичество, принятое норманнами, в отличие от православия, не требовало обязательной замены «Языческого» имени) тёзок этих загадочных русских послов.

    Зато, предположив, что перед нами славянские имена, павшие жертвой стараний не то византийских, не то отечественных грамотеев на слух приспособить их к греческим буквам, мы легко опознаем в «Вуефасте» — Вуегаста (с мягким, «украинским» придыхательным «г»), в «Лидулфосте» — Людогоста (в древнем Новгороде была Людогоща улица, на которой нашли дивной красоты резной деревянный крест).

    Новгородская топонимика вообще кишит названиями, произведенными от имён этого же ряда — Утрогощи, Любогощи, Чадогощи, Видогощи и т. п. И во всех славянских землях известны Радагасты, Радогосты, Радигости и производные от этого имени названия рек, селений, гор.

    По одной такой горе (Гостин, она же Радгост, Радхорст в немецком произношении), кстати, получила название марка чешского пива «Радхорст» (на его пробках и изображён, в меру фантазии изготовителей, вооружённый Языческий идол). У этой горы произошло столкновение чешских рыцарей Ярослава из Штернберга с монголо-татарскими полчищами Батыя в 1240 году.

    Католики приписывают победу чехов Гостинской богородице — однако же чем могла помочь в бою женщина, да ещё иноплеменница и иноземка? На мой взгляд, читатель, гораздо логичнее предположить, что славянским витязям помог закованный в латы славянский Бог с соколом на шеломе и бычьей головой на щите.

    Был ли Сварожич из Радигоща-Ретры тем же Богом, что и Даждьбог, неясно — вряд ли у Бога Неба был один или два сына.

    Но, учитывая разноголосицу форм имени Радагаста-Радогостя-Ради-госта, трудно согласиться со Срезневским и увидеть в его имени конструкцию, основанную на корне «даг».

    Впрочем, исследователи не совсем уж единогласно готовы признать Даждьбога Солнечным Божеством — В.В. Мартынов в статье «Мифологический мир «Слова о полку Игореве»» выдвинул предположение, что Даждьбог — злое Божество, на основании сербских легенд, где Даждьбог выступает как воплощение зла и противник Бога на земле. Также он апеллирует к древне-иранскому duZ — «злой».

    В «Даждьбожьих внуках» «Слова о полку» исследователь видит черниговского князя Олега Святославича и заглавного героя «Слова», Новгород-Северского князя Игоря Святославича, поэмой якобы осуждавшихся за «усобицы».

    Однако не стоит приписывать советское государственническое сознание автору русского Средневековья — для тех времён желание личной славы было естественной чертой князя, и даже у человека, искренне радевшего за объединение Руси, никакого осуждения вызывать не могло.

    Никаких черт осуждения главного героя в поэме я не нахожу (замечу, что некоторые исследователи довольно убедительно приписывают авторство самой поэмы именно Игорю Святославичу), что же до Олега Святославича, то автор говорит о нём не хуже, чем о многих иных князьях. Знаменитое «Гориславич» никакого осуждения не содержит — не содержат же осуждения названия растения «горицвет» или птички «горихвостки».

    «ГорИславич» — а не «ГорЕславич»! — человек вспыльчивого, огневого характера, стремящийся к яркой, хотя бы и краткой, как пламя, славе. В рамках ценностей рыцарского Средневековья — а других ценностей у автора средневековой воинской повести и быть не могло — это ближе к похвале, пусть и сдержанной, но уж никак не к осуждению.

    И как-то даже странно думать, что автор поэмы обозвал своего главного героя — «Солнце светится на небеси — Игорь князь на Русской земле!» — и его пращура, прародителя воспетого поэмой «хороброго Ольгова гнезда», чуть ли не «чёртовыми детьми»! Роль Даждьбога в сербских преданиях легко объясняется тем, что сербы и хорваты первыми из славянских племён, ещё в VII веке, приняли христианство — а с ним и ту оценку прежних Богов, о которой мы так много говорили в этой книге.

    Хотя память о первоначальном, благом значении солнечного Божества хорваты, по-видимому, сумели сохранить. Иначе вряд ли они использовали бы Дажбог как личное имя. В Галиции при короле Владиславе Ягелло (он же Ягайло) в 1394 году упоминается Данило Дажбогович, в польских документах мелькает некто Dadzbog. Известны названия местностей — Даждьбог в Мосальском уезде, Дацьбоги в Польше, Дабог в Сербии.

    Впрочем, это ещё не главные аргументы — были, в конце концов, и всевозможные Бесовы горы или выселки, и личные имена и прозвища такого порядка встречались — стоит вспомнить знаменитого новгородского попа (!) по имени Упырь Лихой, или сподвижника Степана Разина Никифора Чертка, или боярского сына Сотону (!) Левашова.

    А главное в том, что построения Мартынова легко разрушаются, если вспомнить о существовании на Украине песен, в которых упоминается Даждьбог. В первой, записанной в Волынской области в 1965 году, соловей, прилетевший весной из славянского рая-«Вырея», говорит, что «не сам вийшов, Дажбог мене вислав», и отдал ему ключи — отпереть весну, запереть зиму.

    И это — про представителя злых сил?! Другая песня, записанная дважды — в двадцатых годах прошлого столетия на Волыни (если совсем точно — в Стрижавцах Винницкой губернии от некоего Юркевича), а в 1975 — в Тернопольской области, ещё любопытнее.

    Пели эту песню не абы когда (в традиционной культуре вообще всему своё время и место, в отличие от наших дней — вряд ли я когда-нибудь забуду дивную картину: второе августа, день ВДВ, трое коллег- охранников, здоровенных, нетрезвых и небритых лба в маскирухе, задушевно вытягивают «Виновата ли я»).

    Так вот, поют её только при встрече едущего на свадьбу жениха с кем-либо. А поётся в этой песне, как «межи трьома дорогами», на распутье, «князь» — здесь фольклорное обозначение жениха — просит уступить ему дорогу:

    Ой Ти, Боже, Ти Дажбоже, рано-рано,Зверни ж меш с дорiженьки, ранесенько.Бо Ти Богом piK од року,А я князем раз на вжу,Раз на вжу, в недшеньку.
    То есть Даждьбог выступает здесь как покровитель свадеб и супружества (как и в летописи), готовый сойти со своего вековечного («рж од року») пути, уступая дорогу жениху, торопящемуся на главное, единственное в жизни («раз на вжу») событие — свадьбу.
     
  5. Севастей

    Севастей иногда заходит

    Регистрация:
    1 ноя 2019
    Сообщения:
    461
    Симпатии:
    112
    Баллы:
    43
    И что ещё показательнее — существует болгарская песня схожего содержания, в которой жених просит уступить ему дорогу…Солнце! То есть никаких двусмысленностей в вопросе о том, кто есть Даждьбог, после этого не остаётся. По крайней мере, кто Он в космосе, в Природе.

    Не забывала о Даждьбоге и Великая Русь. В Череповецком уезде ещё в XIX веке дружески советовали попавшему в сложное, запутанное положение человеку: «Помолись (или — поручись) Дажбогу, управит понемногу». Как видим, и здесь ни следа представления о «злом» Даждьбоге.

    Владимир Даль в своём знаменитом «Словаре живого великорусского языка» указывает, что на Рязанской земле ещё в его время клялись словом «Дажбо!» или «Дажьба!», вместо привычных «Ей-ей» или «Вот те крест». Иногда клятва звучала более развёрнуто: «Авось (а вот. — Л.П.) те Дажба, глаза лопни!» (видимо, податель света должен был покарать лжеца, клянущегося его именем, или клятвопреступника, лишением Своего дара — слепотой).

    Что до общества — то стоит обратить внимание на то, чем прославился в славянских преданиях сын Сварога. А прославился он установлением брачных обычаев, двенадцатимесячного календаря и тем, что именно в его время начали платить дань царям.

    Кстати, судя по описанию Константина Рождённого в Пурпуре, объезды великих князей киевских подчинённых им земель (союзов племён, выражаясь суконным языком этнографической науки) происходил по часовой стрелке, как говорили в Древней Руси, посолонь — по ходу движения Солнца. А дань имела в те времена характер не столько хозяйственно-экономический (как я уже говорил, не такое уж и великое богатство — по шкурке куницы или белки с одного рода), сколько ритуальный.

    Князь, гостя у своих подданных, принимая от них угощение-полюдье, как бы делился с ними своей магической силой и удачей, той самой Языческой благодатью.

    То есть куда ни кинь, Даждьбог устанавливает ритуалы — взаимоотношений полов, общественных прослоек, наконец, общества и Природы, Космоса. Ведь и календарь был не чем иным, как чередой праздников и обрядов — в какой день приносить быка Перуну, а в какой — ставить дедушке- домовому к подпечку котелок с горячей кашей.

    Итак, Даждьбог — установитель ритуалов, жертвоприношений, организатор культа, выражаясь современным языком. Кто он после этого, как не жрец? Добавим к этому и вот какое обстоятельство — свет и святость в славянских языках понятия взаимосвязанные.

    Кстати, солнечные черты в облике верховного правителя — это черты именно жреческие. Когда былины называют князя Владимира Солнышком или «свет-государем», или когда ибн Русте называет «главу глав» славян «свиет-малик» (малик по-арабски как раз государь, царь, а первое слово — попытка передать арабскими буквами славянское «свет» или «свят») — это и есть указание на жреческое положение такого правителя.

    И в Риг Веде, и в «Голубиной книге» от лица Божества происходит Солнце — но в Ведах от него происходят жрецы-брахманы, а в «Голубиной книге» — цари, отделяемые от «князей-бояр», пошедших «от плеча», как и кшатрии Индии.

    Кстати, по мнению современных языковедов, в скифо-сарматских наречиях Хорс — это не просто «Солнце» (тогда было бы «Хор» или «Хур»), а «Солнечный царь», владыка. Даждьбог-Хорс — это небесный жрец древних русов. Кроме приведенных аргументов, об этом говорит и ещё одно обстоятельство.

    Перун в русских памятниках часто упоминается в паре с Хорсом: вспомним «двух ангелов тройных», Перуна и Хорса, в «Беседе трёх святителей», «и поганские Богы, паче же и бесы, Перуна и Хъроса и многих остальных попра» из «Памяти и похвалы князю русскому Владимиру» Иакова Мниха, а также многочисленные упоминания этих Божеств на одном дыхании в поучениях против Язычества и двоеверия.

    «Слово святого Григория»: «И ныне по окраинам молятся ему, проклятому богу Перуну, и Хорсу». «Слово некоего христолюбца»: «Не может терпеть христиан, двоеверно живущих, верующих в Перуна и в Хорса». «Слово Иоанна Златоуста «Начали поклоняться…Перуну, Хорсу».

    И так далее, до XVI века, когда немецкий путешественник И.Вундерер видел под Псковом каменные идолы Перуна и Хорса. Пара эта напоминает парность Перун-Волос из договора Олега и Святослава, а также иных источников. Речь не о пресловутой теории «основного индоевропейского мифа» Иванова и Топорова о вражде Перуна с Волосом, причвм последний неизвестно в честь чего назван «змеем».

    Теория эта, разрекламированная её создателями и нашедшая отражение в ряде популярных изданий (включая, увы, книги талантливого исторического романиста М.В. Семёновой), не подтверждается источниками и даже прямо им противоречит.

    Об этом, впрочем, подробно рассказано в Приложении 2.

    Гораздо убедительнее сопоставление Велеса/Волоса с волхвами. Предположение о взаимозаменяемости Хорса и Волоса/ Велеса было выдвинуто ещё А.А. Потебней.

    Он, кроме сходства пар «Перун-Хоре» в поздних источниках и «Перун-Волос» в договорах, обратил внимание и на Кърта из хорутанских преданий, к которому попадают усопшие — а в балтийской мифологии Велес, Велс, Вялнис связан именно с загробным миром. В последнее время обратил внимание на близость положения этих Божеств и И.Н. Данилевский.

    Речь, конечно не идёт о том, что Хорс и Велес/Волос — одно и то же Божество. Скорее Они соотносятся как Вишну и Индра. Подмена Индры Упендрой в Тримурти и Панчадэватте произошла не без влияния событий V века до и последовавшего затем тысячелетнего торжества буддизма.

    Тогда цари-махараджи шли во главе религиозных преобразований, именно из царской среды вышел главный революционер — царевич Гаутама Шакьямуни, вошедший в историю как Будда. И император Ашока, сделавший буддизм государственной религией, был царём. Вернув былое влияние благодаря деятельности Шанкары, брахманы должны были постараться, чтоб подобное не повторялось — и, возможно, с этого времени в Тримурти и Панчадэватте место властного и грозного ведического Громовержца с его неразлучной палицей-ваджрой и полной чашей хмельной сомы занимает рафинированный «просвещённый монарх», не растающийся с украшениями, гирляндами и ароматными притираниями.

    Для замены Велеса/Волоса Хорсом причины были схожие, но, скажем так, зеркально отражённые.

    На юге Руси, где влияние жрецов было слабей, его воплощением должен был стать не столь же властный и свирепый оборотень Велес/Волос, Бог мертвецов и зверей, а светозарный, «хороший» Даждьбог Хорс, чья деятельность была не шаманской волшбой, а упорядоченным ритуалом (сравни — «хоровод»).

    Впрочем, не будем забывать и о загробном могуществе хорутанского Кърта, двойника Хорса, и о слове «хоровина» — шкура, — напоминающем одновременно по звучанию Хорса, а по смыслу — «волохатого» Владыку бородатых и волосатых волхвов, зверей и оборотней. Превращение всё же не было полным.
     
    Lionne нравится это.

Поделиться этой страницей